Тринадцатая буква алфавита мифов путинизма.
Буква L показала, как выборы стали ритуалом без воли. Буква М – миф о том, как РФ двадцать лет строила многополярный мир и стала его сырьевым придатком.
На Валдайском форуме 2022 года Владимир Путин объявил конец "эпохи однополярного доминирования". Сергей Лавров годами повторял в ООН: РФ – строитель нового справедливого миропорядка, где каждая цивилизация сохраняет суверенитет. В феврале 2022 года Путин и Си подписали партнерство "без ограничений и запретных зон". Москва хотела сесть за стол великих держав, который СССР достался в Ялте и Потсдаме.
На брифинге накануне заседания министров иностранных дел "Группы двадцати" в Атланте официальный представитель МИД Мария Захарова объявила: Лавров выступит за "укрепление основ многополярного мира", "реформу глобальных экономических институтов" и "возвышение голоса государств Востока и Юга". Те же слова – Валдай, Африканский союз, ООН, G20. Меняется только зал. Проблема не в словах, а в том, что за ними. "Многополярный мир на базе принципов Устава ООН" в исполнении страны, нарушившей статью 2(4) того же Устава вторжением в Украину – это не дипломатия, а использование международно-правового языка как щита от международно-правовой ответственности. Недаром министры отказались с ним фоткаться.
Поэтому получается, что Москва стала чужим обедом. С 2022 года Пекин извлек из "стратегического партнерства" всё, что ему было нужно. Российская нефть пошла в Китай с дисконтом 20-30 долларов за баррель – ниже рыночной цены, без альтернативы. Зерно, удобрения, лес – по ценам, которые диктует покупатель, а не продавец. Главное – Китай получил живой полигон: четыре года изучает реакцию Запада на санкции, на отключение от SWIFT, на заморозку резервов. Учился. Готовился к собственному тайваньскому сценарию – на чужом опыте и чужими потерями. Учится и опыту, и боевым потерям современной войны.
Приближенный к Кремлю китаист Алексей Маслов недавно вернулся из Пекина и заявил, что в отношениях с Китаем "тактический этап заканчивается". В том смысле, что Китай уже взял свое. Дальше – долгосрочная стратегия, в которой РФ занимает куда более скромное место. А китайские компоненты, как выясняется, обнаруживаются и в российских, и в украинских дронах одновременно. Это и есть его многополярность: не идеология, а арбитраж.
Еще одной декорацией стала Африка. На третьем саммите Россия-Африка, завершившемся в Москве, Путин с удовлетворением сообщил: приехали 23 лидера. В Сочи в 2019 году их было 43. Товарооборот со всеми африканскими странами – "рекордные" $27 млрд., в десять раз меньше китайского за тот же период. Из 39 сессий форума около четырнадцати были посвящены идеологии и "мягкой силе". Африканским партнерам предлагали платежную систему А7 – которую Министерство финансов США признало транснациональной преступной организацией месяц назад. Это не многополярность, а опыт выживания и обхода санкций в декларативной упаковке. Лавров говорил о "втором пробуждении" континента. Но в Москву приехали не все. Не потому что выбрали Запад – потому что не хотят выбирать никого. Похоже на нейтралитет, который Москва продает как свою победу.
В ноябре в Шэньчжэне запланирована встреча, которую в Москве называют "Ялтой-2": Путин, Трамп, Си будут делить мир, решать судьбу Украины. Кремль видит в этом триумф многополярности. Китайские эксперты, по словам Маслова, относятся к идее "большой сделки" со скептицизмом. А вот New York Post считает, что "Ялта-1" была встречей союзников, тогда как новая стала бы капитуляцией перед противниками". Политолог Андрей Пионтковский так характеризует это: не Ялта, а явка двух преступников с повинной – Путина и Трампа, которые предлагают Си соучастие в уничтожении Украины. Си видит процветание Китая в тесном взаимодействии с Западом. Пока Москва мечтает о "Ялте-2", Трамп и Си готовятся к встрече в Майами – завершить экономические договоренности без РФ.
Многополярность была не проектом, а, скорее, анестезией. Пока Лавров произносил речи о справедливом миропорядке, РФ теряла альтернативы одну за другой: европейские рынки закрылись, технологии перестали поступать, резервы заморожены. Осталось одно окно – восточное. Западное, прорубленное Петром I, оказалось заколочено изнутри. И в восточное окно вошел не партнер, а покупатель. Терпеливый, расчетливый, не обремененный союзническими обязательствами.
РФ думала, что строит новый мировой порядок. Китай думал, что берет скидку на сырье и бесплатный курс по западным санкциям. Африка думала, что диверсифицирует партнерство. Никто не думал о РФ как о полюсе нового мира.
Маслов считает, что "далее нам предстоит работать с очень сложным Китаем". Двадцать лет Кремль продавал своему народу миф о равноправном партнерстве с Востоком. Элита знала правду с 2014 года – когда подписывалась "Сила Сибири" на условиях, продиктованных Пекином, с благословения Игоря Сечина. Это была не наивная ошибка, а сделка: политический суверенитет страны в обмен на личные гарантии для номенклатуры, секретные протоколы с деньгами в ее карманы и новые рынки сбыта после разрыва с Западом.
РФ готовила утку по-пекински по незнанию, когда ее насадили на вертел и засунули в китайскую печь.
Просто повар оказался не Путин.
Следующая буква: Н – Цифровой Левиафан. Как "Госуслуги" стали инструментом мобилизации, а геномный проект Путина – базой данных для элиты.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
