Тема межцивилизационной "мембраны" (А.А.Пелипенко, И.Г.Яковенко, "Культура как система"), выполняющей функции Камеры Обскуры, к которой я обращался многократно, как мне кажется, имеет довольно злободневное политическое преломление.
Ранее я выдвигал предположение что эффект социокультурной "перевёрнутости" при прохождении рубежа между "материнской" и "дочерней" локальными цивилизациями может создавать предельное сужение "зазора" для проникновения чужих мемов (в смысле квантов инокультурного заимствования).
Это, кстати, создаёт парадоксальные эффекты – цензурные барьеры, которые строят тоталитарные режимы на пути западного влияния приводят лишь к тому, что в итоге у них образуется пародия на западное общество.
Теперь я хочу ещё раз рассмотреть последствия эффекта зеркальности межкультурных границ, который я называю "вертикальной зеркальностью".
Отдельно я выделяю "горизонтальную зеркальность" - тот эффект, только не между цивилизациями, а между инверсионными историческими циклами, которые я именую "хроноцивилизациями", и при котором наблюдаются схожие закономерности. Например, цензурные барьеры, рассекающие "старый" и "новый" порядки, приводят к проявлению в новую эпоху карикатурных, "перевёрнутых" черт прошлого.
Выдвигаю гипотезу, что в рамках общей системы цивилизаций, включающей и "материнскую" и её расходящиеся как лепестки "дочки" (Г.С.Померанц, "Теория субэкумен и проблема своеобразия стыковых культур" и "Роль масштабов времени и пространства в моделировании исторического процесса"), существует и общая метакультурная система, которая образует общую ценностно-идеологическую матрицу.
Однако дальше и начинаются расхождения и различия.
Например, условно говоря, есть некий ценностный набор, который в Западной Европе (серцевине Европейской субэкумены) сегодня разделяют 2/3 населения. А в России (не в Федерации) его разделяет в 100 раз меньшая часть.
Зато идеологии, близкие 2/3 российских жителей, в Западной Европе маргинальны и их поддержка колеблется около 1%.
В других "лепестках" - Восточной Европе, Северной и
Латинской Америке, на Балканах, в Израиле – соотношения несколько иные. Но тон задаёт, конечно, "крест" осей Стокгольм-Мадрид и Лондон-Париж.
В этом и возможный секрет социокультурной инверсии, отмеченной А.С.Ахиезером ("Россия: критика исторического опыта"), каждая следующая эпоха основана на перевёрнутом соотношении ценностных кластеров.
Я полагаю, что причина изменения идеологический пропорций вызвана дистанцией удаления социума от традиционализма (в данном случае -феодализм и ранний модерн) или наоборот, непреодалённой архаикой (В.М.Хачатурян, "Вторая жизнь архаики: архаизирующие тенденции в цивилизационном процессе").
Представляя себе социально-исторические процессы, почти все в общем без внутреннего сопротивления принимают схему ИНЬ-ЯН, при которой внутри доминанты находится его альтернатива.
В динамике альтернатива разрастается и маргинализирует бывшую доминанту.
Только происходит это не постепенно, а дискретно ("коса инверсии" А.С.Ахиезера). "Святая" Русь, за год ставшая "Коминтерновской" и "Советская" Россия, ещё быстрее ставшая Антикоммунистической, примеры, которые многократно и всесторонне описаны.
Можно лишь добавить к этому перечню не менее стремительный переход от "симфониального" патриаршества к Синоду ("Минцеркви" по-нашему) в начале 18 столетия.
Однако я предлагаю усложнить эту схему, которую я неоднократно приводил, сравниваю смену социальных парадигм с поворотом сцены, когда выезжают декорации уже следующей картины.
Настоящее формировалось в предыдущих десятилетиях в достаточно целостную альтернативную систему и вдруг выявляется.
Ещё я предлагаю допустить, что не только внутри ИНЬ есть ЯН (внутри брежневизма складывался "дикий капитализм"), но и внутри этого ЯН есть ИНЬ-штрих и наоборот, и так несколько этапов.
Если продолжить нашу систему образов, то внутри латентного "дикого капитализма", описанного почти 60 лет назад Носовым ("Незнайка на Луне"") и Стругацкими ("Хищные вещи века"), таился "рыночный сталинизм", обернувшийся путинизмом, и прекрасно показанный в "Обитаемом острове", совершенно не похожем на реалии советского 1968 года, памфлетом на который он считается.
Но в этом "сталинизме" сидит "перестроечный ген", только на этот раз это может быть не "квазибухаринизм" Горбачёва-Яковлева, а какой-нибудь "псевдотроцкизм". Такая вот идеологическая матрёшка-неваляшка…
Год назад я выдвинул предположение, что пресловутое деление 86:14% отражает базовое ментальное расслоение российского социума (я сравнил его известным химикам явлением, что вода состоит из двух различных жидкостей с различными физико-химическими свойствами).
Это значит, что при следующей социально-политической инверсии 86% станут, допустим, "твёрдыми навальнианцами" (имея в качестве ядра ту часть нынешних оппозиционных 14%, что не являются левоимперскими антагонистами путинизма, например, "стрелковцы" или нео-неосталинисты), но тут же образуется новая 14%-ая контрреволюционную оппозиция.
И вот уже выгреб в актуальность.
Те деятели, которые, стремясь обеспечить себе поддержку, заигрывают с нынешними господствующими настроениями, по-моему, совершают "политически-самоубийственную" ошибку.
Они ведь будут бороться за власть уже "за горизонтом" (в историческом "зазеркалье").
А там всё нынешнее славное будет профанировано, а униженное – прославлено. Как у Галича: "Виноватые – станут судьями".
Каждая революция – это репетиция Страшного суда.
Сахаров из ссылки в Горьком радующийся олимпийским достижениям 1980 года ("надо быть с народом") был бы комичен.
Андрей Дмитриевич в 1989 году воспринимался "народным" не потому, что старательно соблюдал политтехнологический баланс (поругать закрытые распределители и цензуру, поругать войну в Афганистане за издержки, но не хаять воюющих там "наших мальчиков", и вместе со всеми радоваться за наших чемпионов), а потому что был в ссылке, объявлял голодовку и подвергался искусственному кормлению, т.е. "пострадал за правду".
А иначе был бы он в глазах ширнармасс "завистливым академиком", "рвущимся в президенты".
При антикоммунистических революциях потерпели неудачу все те, кто пытался выстроить отлогую кривую идеологической эволюции (от Сталина к к Ленину и Бухарину, от них – к Плеханову и раннему Марксу, от них к какому-нибудь Прудону, Бакунину и Лассалю), а победили именно те, кто сходу рубил: Нет - коммуне и даешь австрийскую экономическую школу!
Понимавший эти закономерности "неостолыпинец" Солженицын стал 44 года назад "аятоллой антикоммунизма", а разрабатывающий компромиссные схемы социал-демократизации или "патриотизации" Соввласти оказались обречены на кружковщину.
Хотя молодые социологи из фадинского "Левого поворота", предрекавшие что посткоммунистическую Россию ждёт вовсе не "думская монархия", а "латиноамериканизация", были куда точнее в оценках реальностей.
И еще, я хочу обратить внимание на коренное отличие современного западного постмарксистского понимания феномена "популизма" от отечественного.
Принято считать, что популизм – это значит идти на поводу у предрассудков толпы, стремится к идеологической архаизации, призывать к тому, что я называю "магическая политика", т.е. обещать исправить сложнейшие проблемы простыми, сильными, волевыми действиями, по волшебству.
Но есть представления, что "популизм" - это такое социально-политическое "народничество", т.е. интегральный набор конкретных требований, выдвигаемых и правыми, и левыми радикалами (естественно, дополняющими их своими доктринальными предпочтениями), и поэтому для получения широкой общественной поддержки надо уметь этот набор вычленить и очистить от "психотерапевтической", но конфликтогенной партийной мифологии.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
