Восьмая буква алфавита мифов путинизма. Буква I показала, как режим контролирует информацию о войне. Буква J – о том, какую войну он на самом деле ведет: не против Украины или НАТО, а против собственного баланса. Впрочем, бухгалтерия давно находится в надежных руках мифа.
На прошлой неделе Минфин опубликовал проект бюджета на 2027-2029 годы. Доктор экономических наук Игорь Липсиц назвал его "плавающим" (пока не утонувшим) – не в смысле гибкости, а в смысле распада. Поправки к Бюджетному кодексу позволяют Минфину тратить и занимать сверх любых лимитов, расходы на силовиков и войну приближаются к 44%, доля убыточных предприятий – 33,4%. Инвестиции падают на 5,4%. Обслуживание долга – почти 10% всех расходов. Профессор Владислав Иноземцев добавил важную деталь: нефтяная отрасль – хребет "санкционно устойчивой" экономики – получила в первом полугодии 2026 года около 720 миллиардов рублей субсидий через топливный демпфер, а это примерно две трети совокупной прибыли сектора. Значит, нефтянка существует за счет страны. А миф об "устойчивости" надо тащить на канатах ровно как в Индии тащат джагернаут и самим бросаться под колеса, чтобы он обрел бессмертие.
"Запад развернул против нас экономический фронт, но нигде ничего не добился и не добьется" – заявил Путин в феврале 2023 года. ВВП тогда действительно рос – 3,6%, затем 4,3%. Санкции, казалось, отскакивали, а джаггернаут катился дальше. А ведь смотреть надо не на скорость, а на то, каким топливом заправляется машина смертономики.
Военная экономика РФ держится на трех одноразовых источниках, ни один из которых не производит новой стоимости.
Первый – расходование накопленного фискального профицита нефтяных доходов прошлого десятилетия.
Второй – трансформация платежного баланса под санкциями: капиталы заперты внутри страны и создают иллюзию финансовой стабильности.
Третий – экспроприация западных корпоративных активов: четыре триллиона рублей за 2023-2025 годы. Это не рост экономики, а военная добыча.
За этим фасадом – технологический паралич. Гражданская авиация произвела тринадцать самолетов за пять лет вместо запланированных девяноста. Ни один из шестнадцати спутников "Рассвет", запущенных в июле 2026-го как "убийца Starlink", не достиг целевой орбиты. Капиталовложения рухнули на 14,3% в первом квартале 2026 года. Причина системная: военные расходы когда-то конвертировались в гражданскую экономику – реактивный двигатель, интернет, GPS перетекали из ВПК в общество (Spin-Off – побочный продукт). Этот поток иссяк в конце 1980-х и пошел в обратную сторону: коммерческие технологии перетекают к военным (Spin-On) – дроны из потребительской игрушки стали главным оружием эпохи, спутниковая связь перешла в руки частных компаний, военно-гражданский симбиоз стал нормой для тех, кто умеет в него войти. Россия осталась в логике архаичного государственного ВПК, убеждая себя, что советская модель "оплодотворения" гражданского сектора еще работает, – и получает спутники, которые не достигают орбиты.
Технологический тупик это результат геополитического тупика. Утратив западные цепочки поставок, Москва не обрела независимость – она сменила одну зависимость на другую, несравнимо более асимметричную. Торговля с Западом сократилась на 80%, а его место заняли китайские поставщики – станки, комплектующие, двойные технологии. Так бюджет превратился в транзитный счет китайского промышленного экспорта. "Великая держава" торгует суверенитетом в рассрочку – достаточно медленно, чтобы называть это стратегическим партнерством, но надежно для закрепления вассалитета.
Со времен Первой мировой, пишет профессор Владислав Иноземцев, каждый квадратный километр занятой территории обходится дороже, чем стоит: контрибуции не покрывают затрат, оккупация не окупается. Французы потеряли в Алжире 28 тысяч человек – и ушли. СССР потерял в Афганистане 16 тысяч – и ушел. Контроль над оккупированным населением невозможен в эпоху пробужденной идентичности: война производит именно те нации, которые пытается поглотить. Именно так в Украине РФ почти пять лет поддерживает кристаллизацию идентичности, отрицая существование и отдельного народа, и суверенного государства.
В основании этой конструкции – двигатель, который она сама же и разрушает. Смертономика – монетизация гибели как экономической модели – превратилась к 2024 году в системный каркас режима: система, в которой рыночная стоимость человека достигает максимума в момент его смерти. Подъемные до 4,1 миллиона рублей, выплата семье за гибель до 30 миллионов, списание долгов – к лету 2024 года в стране сложился полноценный конкурентный рынок: регионы соревнуются за "человеческий материал" через брокеров и посредников. И импортируют наемников из Африки и других беднейших регионов.
На экспорт – ненависть и нефть, по импорту – топливо для войны.
Пять триллионов рублей в год – военные расходы на личный состав, из которых не менее трех триллионов компенсируют потери, а не оплачивают живых. Демография – не гуманитарная трагедия, а опустевший баланс: рождаемость в 2024-26-х упала до исторического минимума, суммарный демографический ущерб превысил два миллиона, 650-700 тысяч человек покинули страну навсегда – именно та прослойка, которая производила интеллектуальный и технологический продукт. Механизм демографического саморазрушения не быстр – и именно поэтому опасен: он достаточно медленен, чтобы его не замечать, и достаточно глубок, чтобы его последствия ощущались десятилетиями.
Джаггернаут производит, рынок смерти потребляет. Российская военная экономика – это второе, которое притворяется первым.
Смертономика устойчива – именно потому, что она не нуждается в победе, а только в продолжении войны.
Пока человеческое топливо не иссякло, пока региональный вербовщик находит очередного добровольца, пока семья подписывает контракт ради выплаты ипотеки эта машина работает.
Не как слепая несокрушимая сила.
Как свежевыкопанная могила.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
