Уезжать или оставаться?

Музей Яд Вашем десятки лет собирает свидетельства очевидцев Холокоста. Из примерно 525 000 евреев, живших в Германии в 1933 году, к началу войны уехало около 280 000 человек. Но почему остались остальные? Основных причин было несколько:

Практически все считали, что Германия – культурная страна и Гитлер не может прийти надолго. Нацизм они воспринимали предательством немецкой культуры, а не ее выражением. В дневнике военных лет Виктора Клемперера есть мысль: я – немец и жду, когда немцы вернутся. Уехать означало бы согласиться с нацистским определением, кто немец, а кто нет. Множество евреев считало Германию своей родиной и не понимало, почему они должны уезжать. Пусть Гитлер валит из Германии.

Зви Бахарах рассказывает о своих родителях, которые до 1938 года не думали об эмиграции. Он приводит их слова: "Не может быть, чтобы немцы, с которыми мы живем, продолжали делать такое. Это всего лишь эпизод". Бахараху было десять лет во время погрома 9–10 ноября 1938 года. Он вспоминал, как мать, потрясенная происходящим, звонила своим нееврейским друзьям (у нее их было больше, чем еврейских), но никто не отвечал.

Самая серьезная проблема – пожилые родители, которые не могли или не хотели уезжать. Историк Марион Каплан, исследовавшая мемуары и письма, показала, что женщины раньше и острее ощущали опасность: они видели, как изгоняют детей из школ, как соседи перестают здороваться. Мужчины, чья идентичность была связана с работой и положением, чаще сопротивлялись отъезду.

Стояла очень серьезная проблема вывода денег. Налог на бегство из рейха и другие поборы забирали все большую часть имущества: к 1938–1939 годам уезжающие теряли подавляющую часть состояния.

Многие евреи считали, что они никому не будут нужны в эмиграции. Юрист, знавший немецкое право или врач без местной лицензии за границей оказывался никем. Клемперер в дневниках трезво взвешивал эмиграцию и писал, что пожилой немецкий филолог скорее всего не найдет работы за рубежом.

Самый недооцененный фактор, который он не зависел от решения самих людей – если уезжать, то куда? Например, США имели квоту для Германии, но до 1938 года она даже не выбиралась: консулы строго применяли правило об отказе тем, кто "может стать обузой государству". Требовались поручительства родственников в Америке. В 1938 году прошла Эвианская конференция, на которой из 32 стран лишь Доминиканская Республика предложила принять заметное число беженцев. Британцы в Палестине ввели строгие ограничения на въезд в страну евреев. Многие уехали в Нидерланды, Бельгию, Францию, а потом эти страны оккупировали.

Пик эмиграции пришелся не на 1933 год, а на конец 1938 года, после "Хрустальной ночи", погромов, поджогов синагог и отправки около 30 000 мужчин в концлагеря. В сентябре 1938 года примерно 220 000 человек, преимущественно евреи, уже встали в очереди на американские иммиграционные визы. Подавляющему большинству было отказано в визах – в 1939 году американцы выдали немцам (всем, а не только евреям) всего 27 370 виз.

Существовало даже моральное возражение против эмиграции – бросил свою страну. Профессор Вернер Вайнберг вспоминал чеканную формулу: "Der musste nach Amerika" (Такой-то должен был уехать в Америку). Так говорили о тех, кто эмигрировал, чтобы избежать службы в армии, спрятаться от полиции или убежать от кредиторов. Для обывателя эмиграция ассоциировалась с чем-то негативным – человек "с хорошей репутацией", дескать, не эмигрировал.

Некоторые учителя отказывались бросать своих учеников. Раввин Лео Бек, глава общины, сознательно отказывался уехать, пока в Германии оставались евреи, за которых он отвечал. В 1943 году его депортировали в Терезиенштадт, но он там выжил.

Потом появилось грустное определение: пессимисты поехали в Америку, оптимисты поехали в Освенцим.

p.s.

Все совпадения с сегодняшним выбором "Уезжать или оставаться" случайны.

Дмитрий Чернышев

t.me

! Орфография и стилистика автора сохранены