В Петербурге скончался 94-летний Владимир Ходырев. Соболезнования немедленно поступили от губернатора Беглова. Он-то, вероятно, в самом деле помнит Владимира Яковлевича. Большинству же петербуржцев, не говоря о россиянах, приходится напоминать, кто был этот человек. Кого называли "мэром" задолго до появления мэров. И считали властителем Ленинграда.
Родом из Сталинграда, в детстве тушил зажигалки. В год смерти Сталина окончил в Ленинграде Высшее морское училище имени Макарова. На следующий год вступил в КПСС. Вначале работал по специальности: был штурманом в антарктической экспедиции, научным сотрудником в Центральном НИИ морфлота. Немногочисленные сторонники в 1990 году прославляли его за морские подвиги.
Судьба Ходырева переменилась в год полёта Гагарина: он стал инструктором транспортного отдела Ленинградского обкома. Через пять лет перешёл в Ленинститут водного транспорта, побывал там секретарём парткома и директором. С 1974-го возглавлял Смольнинский райком, потом отдел науки обкома. С 1979-го ("брежневский венец") – секретарь Ленинградского горкома. В год смерти Брежнева Владимир Ходырев – второй секретарь обкома. То есть второе лицо второй столицы. (Первым был Григорий Романов, один из лидеров жёсткой "индустриально-идеологической" линии в партийно-государственной верхушке.)
Другой выдающийся деятель ленинградской партийной власти, секретарь обкома Дмитрий Филиппов кратко излагал журналистам свою кадровую методику 1980-х. "Человек толковый – в промышленно-транспортный отдел. Нормальный – в организационный. Всех остальных – в идеологический". Владимир Ходырев однозначно относился к первой категории. В качестве толкового хозяйственника в 1983 году он был поставлен на председательский пост в Исполкоме Ленсовета.
На семь лет этого председательства пришлись несколько эпох. Андроповская и черненковская, раннегорбачёвская и бурноперестроечная. Исторические пласты налагались один на другой, сталкивая друг друга в небытие. Хозяйственные достижения пяти первых лет – поддержание привилегированного положения ленинградской оборонки, интенсивное расширение метро – мало что значили в два последних. А уж "строительство комплекса защитных сооружений Ленинграда от наводнений" – печально-пресловутая дамба – превратилось вообще в преступление.
От идеологии и публичной политики Ходырев старался дистанцироваться. Но сложилось так, что именно с его именем связывались "антиперестроечные" акции ленинградских властей. Будь то снос "Англетера" или правила общественных мероприятий, нацеленные против митингов. Именно тогда, в 1987–1988-м, Ходырева и стали называть "мэром". Это был крайне редкий случай: олицетворением власти воспринимался не первый секретарь обкома – везде хозяин региона – а всего лишь председатель горисполкома. Хотя, конечно, Ходырев состоял и в обкоме, и в бюро обкома, и в ЦК КПСС.
"Владимира Ходырев отличали смелость, твердость характера, глубокая компетентность и умение добиваться поставленных целей", – значится в соболезновании Беглова. В этом, видимо, и дело. Твёрдость и компетентность – по-советски! – действительно присутствовали. Первое из этих свойств резко выделяло предгорисполкома на фоне избыточно добродушного первого секретаря Юрия Соловьёва. В результате ленинградские неформалы (так тогда назывались оппозиционеры или протестующие) на полном серьёзе поднимали лозунг "Нет ходыревской реакции!"
Момент истины настал 26 марта 1989 года – горбачёвские выборы народных депутатов. "В.Я.Ходырева ты вычеркнешь и без нашего совета", – уверенно обращалась к избирателю неформальная листовка. Так оно и случилось. Вычеркнули и Ходырева, и Соловьёва, и почти всех членов ОК КПСС. За единственным исключением – про Бориса Гидаспова просто не знали об этом членстве. Он избрался. И почти сразу был водружён в первые секретари, на место отставленного Соловьёва. Ходыревская же политическая карьера заканчивалась.
Но заметим: через месяц после выборов, 24 апреля 1989-го, Ходырев подписал исполкомовское постановление, восстанавливавшее Музей Блокады. Закрытый в 1952-м, в ходе Ленинградского дела. Открытие – пусть на суженных помещениях – проводилось в контексте реабилитации жертв репрессий. Об этом, однако, редко кто вспоминал. Даже если речь заходила о последнем обкомовском мэре.
Год спустя, весной 1990-го, был избран новый Ленсовет. Большинство оказалось за разными ветвями демократов. Разгромленный обком бился в падучей. Подлаживаясь к нарастающему антикоммунизму, не придумали ничего лучше, как исключить из партии Соловьёва. Перед которым только что стояли на полусогнутых. Видите ли, "Мерседес" купил…
Из всей стаи товарищей именно и только Ходырев хотя бы воздержался при голосовании на бюро обкома. Соловьёв заметил это, говоря о предательстве прочих. Обкомовцы включили задник – слишком явное получилось позорище. Вскоре Соловьёва восстановили в КПСС (хотя зачем ему это было надо?). Пришлось оценить политическую дальновидность Ходырева.
На первом заседании нового Ленсовета подводил итоги уходящий председатель горисполкома. "Мы сдаём город в хорошем состоянии", – считал Владимир Ходырев. Хотя отметил, что действовать приходилось в условиях форс-мажора. "С такой командой, как ваша, любая трудность неизбежно перерастёт в форс-мажор", – последовал ответ депутатов. Ходырев смотрел молча, с морским прищуром. Посмотрим, мол, дорогие народные избранники, на будущие ваши команды.
Вероятно, он увидел примерно то, чего ожидал. Никак не комментировал. Однако выдвинулся в губернаторы на выборах 1996 года. Проголосовали за него в первом туре почти 25 тысяч человек из 1,8 млн. Без малого полтора процента. Седьмое место на четырнадцать кандидатов.
Попытка вернуться в политику, да ещё в публичную, многих искренне удивила. Вот уж странная ходыревская реакция. Он занимал в петербургской жизни иное место. Союз промышленников и предпринимателей, Союз транспортников, Союз судовладельцев, Морское собрание, "Промышленная ассоциация “Тетраполис”" – во всех этих структурах Владимир Ходырев занимал высшие посты. Чаще почётные, но иногда деловые.
Аналитическая молва причисляла Ходырева к закулисным правителям города, решающим дела за мэрию Собчака и администрацию Яковлева. В этот круг, впрочем, включали и Соловьёва ("XX трест"), и Гидаспова ("Технохим"), и Алексея Большакова ("Высокоскоростные магистрали"). Преувеличений хватало. Но впечатляет, до какой степени действовала через годы магия обкомовской власти. "Спокойно с собачкой гуляет. На таких гигантов кто руку подымет", – говорилось в криминальной столице посреди лихих девяностых. В том числе про Владимира Яковлевича.
Почётным гражданином Петербурга Ходырев стал в позапрошлом году. Предлагали и раньше, но вежливо уступал очередь. А в 2022 году – принял. 25 мая. Не 24 февраля. Однако – нашёл время принять…
85-летний Романов умер в 2008 году. 86-летний Соловьёв – в 2011-м. 74-летний Гидаспов – в 2007-м. 77-летний Большаков – в 2017-м. Самый молодой и темпераментный Филиппов взорван в подъезде, не дожив до 55-летия – слишком авторитетно вписался в реалии славных девяностых.
Дольше всех прожил Ходырев. Теперь генерация ушла.
"Он был связующим звеном между Ленинградом и Санкт-Петербургом, между достижениями 1980-х годов и успехами нашего времени", – говорится в сегодняшнем заявлении бегловского Смольного. Ностальгическое преклонение. "Богатыри не вы". Как же…
Мы знаем, что получилось у тех, кого Егор Лигачёв называл подобными себе "динозаврами" и "мамонтами". Видим, кого и чему они выучили. Так что не надо оваций. Но помнить стоит.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
