Питер, которого вы, может быть, не видели
Овсянниковский сад - он же Мытнинская площадь, он же Зимняя Конная - известен, как место гражданской казни Николая Чернышевского. Там даже памятный знак по этому поводу поставлен в 1988-м (арх. Юрий Васильев). Но и до и после Чернышевского на этом месте традиционно проводили гражданские казни.
21 декабря 1871-го на Зимней Конной проходила гражданская казнь участников Нечаевского процесса. Главного злодея - Сергея Нечаева - не было: он успел скрыться. У позорного столба стояли трое - публицист Иван Прыжов, заведующий книжным магазином Пётр Успенский и студент Алексей Кузнецов.
Реально по делу нечаевцев было привлечено более четырёхсот человек, арестованы 152 человека, 65 из них пришлось освободили до суда из-за недостатка улик. На суд вывели 87 обвиняемых.
Власть предполагала превратить этот процесс в публичное бичевание революционных пороков. Жестокое убийство студента Иванова и нечаевский "Катехизис революционера" вроде бы вполне для этого подходили.
Собственно, суд вообще не особенно акцентировался на уголовной части. Главное обвинение было политическим - "заговор с целью ниспровержения правительства во всём государстве и перемены образа правления в России". Ожидалось, что судилище разоблачит политических преступников и надолго отвратит всех молодых людей от революционных идей и вообще всяческого "нигилизма".
Но вышло наоборот: даже под гнётом неопровержимых доказательств подсудимые не раскаялись. Никто из них не просил о помиловании. Более того, в своих выступлениях они нещадно клеймили царский режим. Пламенно говорили о бедствиях народа, о репрессиях, о самодержавном произволе, о женском вопросе… Защищали нечаевцев лучшие русские адвокаты. Публика встречала их речи аплодисментами. Даже судьи поглядывали на подсудимых с нескрываемой симпатией.
В результате приговор был вынесен до неприличия мягкий. Из 78 обвиняемых более половины были оправданы, 28 человек приговорены к заключению в тюрьме на срок от недели до полутора лет, двое - к ссылке в Сибирь и лишь непосредственные участники убийства Иванова - к каторге (от 7 до 15 лет). Их и вывели на гражданскую казнь.
В тот день на Зимней Конной собрались сотни человек. Узников приветствовали как героев. После гражданской казни полтора десятка "нигилистов" сопровождали повозку с государственными преступниками до самого Литовского замка, где им предстояло дожидаться отправки на каторгу.
Среди этих сопровождавших был Александр Долгушин, оправданный по этому же нечаевскому делу. Спустя четыре года, 5 мая 1875-го, он тоже взошёл на эшафот на этой же площади. Уже по делу долгушинцев - созданной Долгушиным группы молодых энтузиастов, предшественников Большого общества пропаганды - "хождения в народ".
Казнь проходила в два этапа. В первый день на эшафот поднялись сам Александр Долгушин, инженер-технолог Лев Дмоховский и учитель Дмитрий Гамов. "Всё прошло тихо и спокойно", - отрапортовало Третье отделение. На следующий день гражданской казни подвергли бывшего студента Ивана Папина и философа Николая Плотникова. И тут случилась неожиданность. С эшафота Плотников обратился к публике: "Долой царя, долой бояр, князей, долой аристократов! Мы все равны, да здравствует свобода!" Этот призыв был встречен с огромным энтузиазмом. За каретой с узниками бросилась восторженная толпа, тринадцать человек были арестованы.
Гражданская казнь долгушицев стала последней такого рода карательной церемонией. Как оказалось, вместо того, чтобы пугать, вразумлять и воспитывать, это стояние у позорного столба вызывало у зрителей лишь сочувствие к осуждённым революционерам и ненависть к режиму. Особенно ратовали за отмену публичной гражданской казни сотрудники Третьего отделения.
Любопытный момент. Обе эти организации - нечаевская и долгушинская - отражены в романах Достоевского. "Бесы", написанные в 1870-1871, клеймят нигилистов-нечаевцев почём зря. Зато в "Подростке" (1874-1875) революционеры-долгушинцы представлены чистыми и светлыми личностями. Нечаев звал к "ниспровержению существующих порядков" - консервативных и православных - любезных сердцу Фёдора Михайловича. Но и Долгушин призывал рабочих к насильственным методам борьбы за свободу, то есть западной либеральщине, Достоевскому ненавистной.
Так в чём разница? В одной из прокламаций Долгушина эпиграфом стояла цитата из Евангелия. Благочестивый Фёдор Михайлович это, конечно, знал.
Но неужто только это повлияло? Не совсем.
Дело в том, что после "Бесов" Достоевский решил всерьез поработать в журнале "Гражданин" ультрамракобеса князя Мещерского… Через три года плодотворного сотрудничества написал "Подростка" и отнес в "Отечественные записки". Некрасову. После полутора десятков лет почти смертельной вражды. Похоже, по уши нахлебался духоскрепия и прочих традиционных ценностей.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
