В нашей стране мы все ушиблены опытом 1917 года, что вполне понятно. События столетней давности выпустили на свободу такие жуткие силы, привели к таким океанам крови — гражданской войне, ГУЛАГу, расстрелам, пыткам, — последствия которых не преодолены полностью до сих пор. И поэтому,
как только заходит разговор о политических переменах, как тут же начинается: "Ты что, хочешь революцию?" "Лишь бы не было войны!"
Такие "мелочи", как, например, бескровная "революция гвоздик" в 1974 году в Португалии, мирные бархатные революции в 1989–1990 годах в Восточной Европе или "революция роз" в 2003 году в Грузии, обычно не принимаются во внимание.
Всегда находятся объяснения — "это маленькие страны", или "у них традиции другие"…Все равно остается ощущение, что любые крупные политические перемены достигаются только через кровь — и большую — и поэтому вызывают прежде всего страх.
А вот две американских исследовательницы Мария Дж.Стефан и Эрика Ченовет подошли к вопросу о разных способах смены режима исключительно с научной точки зрения. Они составили огромную базу данных о разных видах борьбы с властью, собрав гигантский материал о выступлениях, происходивших по всему миру c 1900 по 2006 годы, включив туда информацию о 323 случаях как мирной, так и вооруженной борьбы.
Сделать это было непросто, потому что, как мы знаем, разные виды протеста тесно переплетены — боевики могут поводить мирную кампанию протеста, а сторонники мирных методов часто срываются и начинают действовать силой. Поэтому исследовательницы провели тщательный анализ, проконсультировались с множеством экспертов и выявили те случаи, когда мирный протест явно преобладал, и те, где преобладало вооруженное сопротивление. Их главный вывод — "крупные ненасильственные кампании добивались успеха в 53 процентах случаев, а насильственные — в 26".
Получается, что мирное сопротивление практически в два раза эффективнее насильственного. Оно, как видим, далеко не всегда гарантирует успех, но все-таки те, кто действуют мирно, чаще добиваются своего. Стефан и Ченовет приводят разные причины, которые, с их точки зрения, помогают именно сторонникам мирных действий. Например, выступающие вызывают большую симпатию и поддержку у остальных жителей страны, на их сторону легче переходят представители силовых структур, и даже власти, что бы они ни говорили, понимают, что с мирными протестующими им проще вступить в переговоры, чем с бескомпромиссными террористами.
А на меня в их работе самое сильное впечатление произвели даже не их выводы, опирающиеся на статистику, а приведенные примеры удачных и неудачных выступлений. И прежде всего история Восточного Тимора. Восточный Тимор, крошечное государство в Южном полушарии на границе Тихого и Индийского океанов, которое, прямо скажем, не может похвастаться традициями мирной демократической жизни. Тимор много веков был португальской колонией, в ноябре 1975 года Революционный фронт борьбы за Независимый Восточный Тимор провозгласил независимость страны, а уже через девять дней Тимор был захвачен Индонезией, которая творила там невероятные вещи. В самой Индонезии режим тоже был, прямо скажем, не демократический, а в Тиморе индонезийская армия уничтожила несколько сотен тысяч людей ( при населении около миллиона) и, казалось, совершенно раздавила какое-либо сопротивление.
И тогда один из руководителей Революционного фронта Шанана Гужмау, как считается, после беседы с католическим священником, решил изменить формы борьбы. Все 80-е годы прошли на Восточном Тиморе под знаком мирной борьбы, которая казалась совершенно бессмысленной — устраивались акции вроде разворачивания транспарантов во время визита папы римского или перепрыгивания через забор иностранного посольства. Но таким образом мир все больше узнавал о том, что происходит на острове.
Журналисты практически не имели возможности что-либо писать о Восточном Тиморе, и тогда в 1990 году одна австралийская радиокомпания наняла активиста Роберта Домма как фрилансера и отправила его на Тимор под видом туриста. Домм 18 часов добирался в джунгли, чтобы провести интервью с Гужмау. Большую часть этого времени он лежал на заднем сиденье машины, а потом еще шел много километров по жарким джунглям, вызывая большое веселье у партизан своим потным видом. Тот факт, что в операции по доставке журналиста участвовали СОТНИ людей, уже говорит об уровне поддержки.
Интервью Домма показало миру, что на Тиморе, оказывается, существует сопротивление, и сопротивление, которое делает упор на мирные методы борьбы (хотя, конечно, столкновения оказывались неизбежными). В 1991 году в столице Восточного Тимора — Дили — полиция окружила церковь, где укрылись несколько сотен сторонников независимости, вытащила оттуда Себастьяна Гомиша и расстреляла. 12 ноября несколько тысяч человек пришли на похороны Гомиша. Двигаясь к кладбищу они выкрикивали антииндонезийские лозунги — войска открыли огонь, погибло около 250 мирных жителей.
Редкий случай — в это время в городе находились иностранные журналисты. Два американца пытались прикрыть собой местных жителей и были жестоко избиты солдатами, но тем временем британский оператор сумел тайно заснять происходившее. Пленка была вывезена из страны с помощью голландской журналистки, избежавшей тщательного личного досмотра, которому подвергли американцев и англичан.
Так мир узнал о том, что произошло, — с этого момента международная поддержка Восточного Тимора выросла во много раз, американцы сократили военную помощь Индонезии. В 1993 Гужмау был арестован и приговорен к 20 годам заключения. Но австралийская активистка Кирсти Сорд начала переписываться с ним, якобы обучая заключенного английскому языку, потом навещала его в тюрьме. После освобождения Гужмау в 1999 году они поженятся, но в предыдущие годы ей удавалось передавать указания арестованного его помощникам — и борьба продолжалась.
В Индонезии шла своя борьба за свободу — и в 1998 году многолетний индонезийский диктатор Сухарто ушел в отставку. Новый президент под жесточайшим международным давлением объявил референдум в Восточном Тиморе и, несмотря на угрозы, 80 процентов населения проголосовало за независимость страны. Индонезийская армия тут же начала военные действия — что характерно, Гужмау призвал своих сторонников не сопротивляться, заявив, что не позволит втянуть их в гражданскую войну. И он оказался прав. Уже через две недели Индонезия была вынуждена заявить о выводе своих войск, на Тимор вошли миротворцы ООН — после переходного периода Восточный Тимор стал независимым государством, Шанана Гужмау — его первым президентом.
Эту историю, конечно, можно толковать по-разному — жертв здесь было так много, что сегодня говорят даже о геноциде, устроенном Индонезией. Но основной составляющей успеха оказались мирные демонстрации, привлечение внимания международного сообщества и сотрудничество с индонезийской оппозицией. Ну да, на это понадобилось 20 лет… Медленно мелют мельницы богов…
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
