Ошибка Вишневского
Это я сначала так написал – "Вишневского". Ошибка эта совсем не одного только Вишневского. Ее с равным успехом можно было бы назвать и "ошибкой Пономарева". Но если бы дело здесь было в одном или двух, или даже в двух тысячах конкретных людей. В реальности же это ошибка всех нас – нашего сословия, или нашего караса, или нашей прослойки, класса, уж не знаю, как нас всех вместе категоризовать.
Потому что все мы с тоской и придыханием вспоминаем о Ельцине и свободных девяностых годах.
Тоска наша вполне понятна. Начало 90-х подарило нам то, о чем мы и не мечтали – три-четыре года свободы и надежды. С начала 90-го по конец 93-го. И эти годы тесно связаны с именем Ельцина. В нашей общественной жизни ничего лучше не было. Несмотря на все экономические передряги. Так что эмоция наша вполне естественна.
Но у нашего караса-сословья переживание ностальгии не главное занятие. Главное – осмысление. Того, что произошло. Честное и глубокое. Во всяком случае, именно это занятие должно быть главным. И как только мы принимаемся за это дело, восемь лет эпохи Ельцина (91-99-й годы) окрашиваются уже далеко не только в розовые, но и в иные, самые мрачные цвета.
В этом месте есть большой соблазн начать говорить о самом Ельцине и его вкладе в то состояние, в котором страна оказалась в 99-м году. О двух чеченских войнах, вполне достойных Гааги. И о мелких – приднестровской и абхазской. И о бездарно растерянных возможностях поднять страну. И о разворовывании той же самой страны. И о запуске культурного и нравственного колапса. И о свертывании политического процесса. И о разгуле преступности. И о многом другом, чем заполнились и чем запомнились годы 1994-99-й. И наконец – о наследнике.
Но этому соблазну повесить все эти художества только на Ельцина поддаваться ни в коем случае нельзя. Его роль велика, но сегодня она для нас уже не так сильно интересна. Ельцин уже отчитался за ельциново перед судом, куда более высоким, чем Гаагский, и "отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже... пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя".
А вот, что действительно интересно для нас, – это то, как мы все вместе Ельцина поддерживали и как мы соучаствовали тем самым во всех его "достижениях".
И здесь опять есть большой соблазн перейти на личности. Например, вспомнить творчество Шендеровича. Или политическую карьеру Немцова. А лучше – Чубайса. Ну, и так далее.
Но и это очень нехороший соблазн. Потому что дело не в них, не в них лично. Они вели себя и делали то, что на их месте стали бы делать и все мы. Если только нам привелось бы оказаться на их месте. Так что их личные грехи не такие уж и личные – это наши общие грехи. Мы все, все болельщики Ельцина натворили в стране большую беду. Сегодня она продолжается и усугубляется. Мера личной ответственности за эту беду, конечно, у нас у всех разная. Но кроме личной есть еще и коллективная, общая ответственность. И она лежит на всех нас.
Мы все не давали себе труда думать и говорить правду. Мы голосовали сердцем, чтобы не проиграть, и в результате не просто проиграли и продулись в дым.
Последнее из того, что Ельцин сделал позитивного, он сделал в начале октября 93-го, когда подавил мятеж реакции. Начиная с конца октября 93-го года, все последующие 6 лет и два месяца никакого позитива не было – один негатив: страна катилась к пропасти. И к августу 99-го прикатилась – началось свободное падение.
Сегодня это понимают совсем немногие – какое же падение, когда денег стало больше? Падение определяется не состоянием кошелька, а состоянием души, а оно – ее, души творческим потенциалом. А также ее умом, добротой, совестливостью...
Но я в данном случае говорю не о нашей новейшей истории. Я говорю о нашей способности эту свою историю понимать и нашей способности честно о ней говорить. Не какие-то давние времена вроде опричнины или культа личности, а историю, в которой мы сами принимали участие. Которую мы сами могли делать хорошо. Но которую мы делали так плохо, что можно сказать, что и не делали вовсе, а просто влипли в нее, в историю.
И пока мы не поймем, что произошло с нами в девяностых, они так и будут оставаться нашим проклятием. Потому что не осознанная нами цепочка преступлений и ошибок, которые хуже преступлений, так и будет висеть на нас кандалами. Лишая нас способности что бы то ни было делать.
А это значит, что делать будут другие – те, кто гораздо хуже нас.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
