И в этот момент входит ко мне Патрушев Николай Платонович, любимый мой ученик, директор ФСБ. Быстрый взгляд на экран, сразу все понял.
– Уже слышал, Питирим? – в голосе его звучат победные нотки. – Расширили погранзону повсеместно. Подлый закон, который ее пятью километрами ограничивал, упразднили. Самоуправству глав регионов, которые ее так-сяк перекраивали, положили предел. Теперь наше с тобой, Питирим, родное ведомство здесь полновластный хозяин. А речь идет ни больше ни меньше как о территории, равной Франции!
– Что ж, – размышляю вслух, – неплохо, Коля, неплохо. Опять-таки пропуска, коридоры, где их получают, очереди в коридорах народ дисциплинируют. Заставляют власть уважать. Ну, и конечно, если вырубка леса в приграничной зоне только с разрешения погранслужбы, благосостояние наших сотрудников вырастет. Думаешь о людях, молодец!
Николай Платонович расцвел. Вынужден его огорчить.
– Но не хватает масштаба. Нет глобального видения проблемы! Что такое погранзона в тридцать километров? Сто тридцать! Триста! И что такое Франция? У нас один Красноярский край – четыре Франции! Так что надо понимать: режимные зоны – только первый шаг!
– К чему шаг? – недоумевает Николай Платонович.
– С сегодняшнего дня начинаем строить другую Россию! Совсем другую. Пока кое-кто, оглядываясь поминутно на Запад, вертикали выстраивает, новые выборные законы придумывает, мы начнем возрождать то, что было вероломно порушено. У тебя в школе по истории сколько было?
– Примерно три-четыре, – замялся гость.
– Помнишь, царь Иван Грозный из государства русского особые, опричные земли выделил и под свою руку взял? Опричниной называл? Людишек, которые там обитали, перебрал, бояр и княжат, которые землями владели, на окраины забросил, чтоб не мешались под ногами, не саботировали. Вот ты, – вспоминаю недавний сюжетец, – квартиры для своих сотрудников в Солнцеве у Лужкова выбил... Но масштаб, масштаб! Иван Васильевич, Грозный царь, с Арбата народец выпихнул, своих людей поселил, Арбат ему отрадой стал и опорой. А твои восемьдесят человек в Солнцеве... Эх!.. – сокрушенно махнул я рукой.
Патрушев смотрел на меня с восхищением.
– А что, Питирим! Совсем другая Россия! Не химеры оппозиции право-левой, которая все нам в пику, все наперекор, – а образ державы суровой и строгой. Иван Васильевич тот еще след в истории оставил, недаром его товарищ Сталин ценил!
– И еще, – развиваю свою мысль. – У нас проблема преемника. Двое идут на полкорпуса впереди остальных. Как славно можно было бы решить дело: один становится президентом в земщине и пытается ее привести в порядок, хотя дело это почти безнадежное...
– Медведев? – догадывается гость.
– Именно. А другой – во главе опричной, режимной России, блюдет ее, выстраивает, кольцо зон приграничных расширяет, к столице стремится. Это миссия для человека пожестче...
– Боюсь, Иванов Сергей Борисович может не согласиться, – сомневается Патрушев. – Медведев получается главнее. У него и территории больше. В разы.
– Это еще вопрос, кто главнее. Грозный, вон, опричнину возглавил лично, а в земщину ненавистную посадил татарского царевича Симеона Бекбулатовича. Клоуна, вроде некоторых наших. А территория опричная будет прирастать, не сомневайся...
– Ну, а я как же? – голос моего гостя дрогнул. – Я у истоков, я сдвинул дело с мертвой точки – и что же?
– И тебе, – успокаиваю, – место в строю найдется. Две России, два президента, – значит, два премьера. Ты куда премьером хочешь, в Москву, на место Фрадкова, или в опричную, режимную Россию?
Молчит. Догадываюсь – никуда не хочет премьером, хочет президентом. В достославную режимную землю, им расчерченную и на карты нанесенную.
– Ладно, – сжалился я, – о тебе будет разговор отдельный.
– А я бы уж в истории порылся, идеи нашел, – заглядывает мне в глаза гость. – Может, в режимной России военные поселения устроить? Как у графа Аракчеева? Чтобы пограничники службу с производительным трудом сочетали?
Я взглянул на Патрушева с уважением. Не ожидал. Казалось бы, тяжелодум, звезд с неба не хватает, а вот... Нет, растут люди, растут!
– Иди, – напутствую, – ройся в истории!
Включил радио – Проханов. "Я бы эти зоны расширил до тысячи километров и свел бы к МКАДу". Вот, человек врубается. Интеллектуал! Одна проблема – что делать с городом Сочи? Там же побережье, сплошная погранзона. А зимняя Олимпиада подступает. Как проводить Игры на режимной территории? Понаедут всякие – пропусков не напасешься. А ну, наоборот, прослышат про наши строгости и от нас шарахнутся? Или, того хуже, как в 1980-м, бойкот? По мне так фиг с ней, с Олимпиадой, сто лет мака не сеяли, и голода не было. Но президент! Да, совсем другая Россия так просто, с бухты-барахты не строится. Процесс!
Все события и персонажи являются вымыслом. Любые совпадения случайны.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
