- Господи, какой же Милинкевич дурак, он что крови захотел! - возмущалась на Октябрьской площади пожилая женщина, подошедшая ко мне с вопросом, а правда ли здесь накануне было двадцать тысяч человек, как передал канал "Евроньюз". Я успокоила ее, что "Евроньюз" преувеличивает, а на самом деле даже в самый напряженный момент количество митингующих не превышало семь тысяч.
- Ну а вы-то, надеюсь, не с ними? - тут же поинтересовалась она. К этому вопросу за три дня пребывания в Минске я привыкла. Мне задавали его все: от сотрудников КГБ в штатском до таксистов.
- Вы что! - моментально успокоила я минчанку, - я всего лишь журналист.
Женщина еще раз посетовала, что при смене власти у нее не было бы такой гарантированной пенсии, как сейчас, и пошла вперед по проспекту Независимости.
Минск встретил меня промозглой сероватой весной и двумя сотрудниками Комитета госбезопасности на площади Независимости. Это были первые живые существа, с которыми я пообщалась в столице Белоруссии, если не считать тетку, меняющую деньги.
Я стояла посреди площади и внимательно изучала карту, переводя взгляд с нее на стройку посреди площади. - Да, вот в центре главной площади стройка, значит майдана тут не будет, - думала я.
- А что вы тут высматриваете, девушка? - подошли ко мне молодые люди. Затем последовал вопрос о том, что я вообще в Минске забыла, и знаю ли я о том, что у них тут выборы. Молодые и внимательные люди пытались выяснить, есть ли у меня какая-то политическая позиция. Сами говорили, что они за Милинкевича, и что Лукашенко достал. Я изображала тупую и неполитизированную. Потом достала телефон и стала кому-то звонить. Молодые и внимательные в момент испарились, поняв, что опасности я не представляю.
Сотрудников КГБ в штатском по улицам ходило много, не больше, правда, чем военных, ОМОНовцев или простых милиционеров. Так страна готовилась в свободному волеизъявлению народа.
А потом были сами выборы - настоящий праздник для рядового белоруса. С раннего утра тянутся на участки целые толпы людей: приходят семьями, с деться, со знакомыми и соседями.
- Ну что, за нашего?
- Да за нашего! - радостно переговариваются в коридорах люди, исполнившие свой гражданский долг, а потом пускаются на первый этаж, в вестибюль, где их ждет огромный буфет. Здесь можно купить все: от горячих блюд до свежих булочек, шоколадных конфет, а также алкогольные напитки. Любые. Даже водку. Стоят столики, за которые присаживаются все желающие, пьют и закусывают. Смеются и практически не говорят о политике, больше о жизни - жизнь-то хорошая. "Вождь победил". Просидев полдня за таким столиком на одном из обычных минских участков, я увидела лишь одного человека, который выделялся из всей этой советско-празднующей толпы. Высокий мужчина в хорошем костюме, чем-то похожий на европейского профессора, он присел за стол выпить воды и позвонить своему сыну.
- Ты только не думай голосовать за Лукашенко, - строгим голосом произнес "профессор". Он - за Милинкевича. Он не похож на других, он - меньшинство, как и вся оппозиция. А для остальных - праздник, водочка. Революция захлебнулась в мещанстве.
А меньшинство собралось на Октябрьской площади. Безусловно, момент, когда разгоряченную толпу можно было кинуть, скажем, на Дворец Республики, и она бы успела добежать до ступеней, прежде чем оттуда вышли бы менты и устроили побоище, был. Но для этого людей надо было подогревать речами, а речи, до тех пор пока не привезли звукоусилители, были слышны только первым трем рядам "майданщиков". Остальные варились в собственном соку, подмерзали, а хвост толпы медленно расползался в ночные минские улицы. Заминка с началом митинга, возможно, спасла от кровопролития. Хотя более вероятен вариант, что никто его не ожидал: минчане рассказали и показали, где о пору массовых акций оппозиции перекрывают улицы. За два часа до начала "майдана" подступы к площади перекрыты не были, там висела тихая, прохладная ночь. За час поставили заграждения у Дворца Республики. А уж после полутора часов речей и криков "Живе Белорусь!", когда оппозиционный кандидат Александр Козулин сообщил, что через полчаса объявят результаты, осталось от силы тысячи полторы.
Я стояла на нижней ступенечке Дворца культуры, закутавшись в шарф, и видела всех героев оппозиции на расстоянии метра. И Милинкевича с женой, жена трогательно держала букет васильков, и Козулина с внуком, и приехавшего из Москвы председателя СПС Никиту Белых.
В этой тесно сжавшейся кучке была реальная жизнь, реальная вера. Толпа горела и согревала, и хотелось вместе с ораторами повторять: "Мы сегодня нация!". Но большинство этой нации, увы, побоялись выйти в этот вечер на площадь. Как бояться и даже не отдают себе в этом отчет голосовать не за Александра Лукашенко.
А закончилась революция, когда усталая продавщица, наконец, выгнала из маленького кабачка разгоряченных "борцов за свободу" со словами: "Все! Рабочий день кончился!". И люди послушались, люди разошлись, словно борьба за свободу - это тоже работа.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
