Первые десять дней наступившего года посвятил мемуарам. Уехал, думал отречься от кремлевской суеты, продолжить труд всей жизни. Вот я уже мысленно перебираю, как скупой свои сокровища, встречи с Юрием Владимировичем. Будапешт, 56-й. И рука сама начинает водить пером по бумаге. Политическое наследие Андропова – безмерно важно для молодого поколения! Надо...
Звонок... Нет, не дают работать! На проводе Чубайс.
- Понимаю, Питирим, тебе не до нас, весь в мемуарах, в Москву тебя не вытянешь, было бы бестактностью даже просить, а если я сам к тебе заскочу?
Заскочил.
Входим в гостиную. Садимся в кресла. Какая-то необязательная светская беседа. И тут он со своим, выстраданным:
– Ограбили меня, Питирим. Слышал?
Как не слышать!
– И как-то странно ограбили. Квартиру московскую, где мы с женой толком и не бываем. Раз в год по обещанию. Ежу ясно – ничего ценного там не держу... Взломали дверь и все разворошили. Зачем? Сначала покушение, теперь вот ограбление. Тут какая-то тайная связь! Но она, извини, от меня ускользает. Нет пророка в своем отечестве. На тебя все надежда.
– Любят тебя, Толя, – понимаю: капля иронии здесь не помешает. – Любят. Помнишь, как дядя Леня Брежнев говорил? Любят меня, вот и анекдоты обо мне рассказывают...
Дядю Леню, говорит, помню хорошо. А повода для ерничания не вижу.
Ладно. Давай серьезно.
– Ходорковского, – говорю, – ограбили реально, тебя – фигурально, символически. Радуйся. Цени!
– Ценю, – говорит, – как умею. Но кто-то за этим стоит. Кто?
– Думаю, это заговор. Возможно, международный. По восхитительной наглости – узнаю руку "Моссада". По хитроумности и элегантности замысла – носом чую МИ-5, британских коллег. А может, – размышляю, – здесь и украинские оранжевые козни.
– Этим-то что неймется?
– Как же! Ты же идейный вождь! Автор идеи либеральной империи! Газ Украине, можно сказать, в точности по твоей идее перекрывали. Рыночные цены – кусок либерализма. А ногой на горло наступить – имперская практика. Хотя я этих штучек не люблю: если империя, так империя, а если ваш с Гайдаром рынок и либерализация – то это другое, это не по мне.
Совсем сбил человека с толку. Страху навел, можно сказать. Хотя как он говорил? "Нас запугать нельзя!" А вот мы попробуем.
– Значит, так. Покушение, ограбление, – загибаю пальцы, – чего-то здесь не хватает. Так... Меркурий во втором доме, луна ушла, шесть – несчастье. Жди, Анатолий, изнасилования! – радостно заключил я. – И это получается практически гегелевская триада!
– Да как это возможно!? – возмущается Анатолий Борисович. – У меня – охрана! И вообще! Неловко даже слушать!
– Знаешь, – говорю тихо, вкрадчиво, – ловко, неловко, но береженого и бог бережет.
– Феминистки меня оприходуют, ха-ха-ха, – смеется Анатолий Борисович, и вижу я, ему не смешно.
– Может, феминистки. Может, нацболки. А может, простые гражданки с активной жизненной позицией. Входишь в свою городскую квартиру цветочки полить, а там – они, студентки-комсомолки-спортсменки во-о-т с таким ножичком! Между прочим, – смотрю на него многозначительно, – Уголовный кодекс РФ ответственности за изнасилование мужчины женщиной не предусматривает. Это только на братской Украине, еще до оранжевых смутных времен, ввели. У нас – нет. У нас – пожалуйста. В наших колониях – уж я-то доподлинно знаю – не содержится ни одной женщины, осужденной за изнасилование мужчины. Ни одной!
Призадумался он вроде.
– А смеешься, – продолжаю гнуть свою линию, – ты зря. Случаи уже бывали. Вот в Южной Африке. Три бабы на одного мужика. Он еле живой ушел.
– Ну, так это в Южной Африке. Где Африка и где мы.
– Не скажи. Наши дамы не хуже. Три сорокалетних тетеньки изнасиловали таксиста в Нижнем Новгороде. Совсем недавно, в сентябре минувшего года. Кстати, Автозаводский район, вотчина Бориса Немцова, твоего однопартийца. Приняли за Борис Ефимыча? Кто знает, кто знает. Вижу, задумался.
– Но это еще что! Помню, когда-то, в молодые годы, преподавал я марксизм-ленинизм в техникуме гребочесальщиц. Так там... страшно сказать.
Вижу, Анатолий Борисович изменился в лице, взгляд его потерял привычную твердость. Пальцами по столику журнальному забарабанил и на дверь посматривает.
– Впрочем, не буду, не буду. Как говорили у нас в управлении: меньше знаешь – лучше спишь. Но одно прошу, Толя: отнесись серьезно. Засада и обстрел из огнестрельного оружия. Ограбление. Дело писательское, гонорарное даже и вспоминать не хочется. Но попытки изнасилования твоя репутация может и не выдержать. История повторяется дважды... трижды... четырежды. Но всегда фарсом. И какой-то фарс становится последним. Представь: судебный процесс по делу о попытке изнасилования Чубайса! В клетке четыре дамы! Или больше! Случись такое, все будут ржать, как лошади, все животики надорвут, и на этом твоя, Толя, эпопея закончится.
Уехал он озадаченным, но не убежденным. Похоже, не поверил. Ну-ну.
А через пару дней я по своим каналам навел справки – в лифт с незнакомыми женщинами уже не садится!
Все события и персонажи являются вымыслом. Любые совпадения случайны.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
